Мираж без обмана

В долине весна, а в горах зима с редкими полянками в крокусах.
Ветвям тяжко под снегом, молчат ели -- руки по швам. Чуть распоролся шов -- и сместились масштабы, и юркнула в зазор между черно-белыми лапами цветная миниатюра: вид на зацелованные солнцем прямоугольники земли, сады в цвету. Там все звуки, все запахи, там жизнь -- мираж без обмана.

Несвобода со смыслом

Птичья клетка стоит пустая. Из нее улетел смысл.

Лебедь в изгибе

Снег прорезает речка -- нефтяные извилины, в изгибе увязла красная машина: красное и черное на белом. А на воде светятся лебеди. Самец подлетает к руке и сливается с берегами, теплый
сугроб сочится агрессией, его много, но тебе не убегается, не
уходится, ты сворачиваешь всю картинку в памяти трубочкой, ты знаешь: чуть что -- развернешь и снова станешь счастливым.

Короче сказки

Молочные берега канала в снегу, и по густой воде плывет
лебедь. Жизнь вкуснее марципановой фигурки -- легче китча,
короче сказки.

Сон в летнюю ночь

Сон валетом: проснуться от раскатистого шороха и увидеть у
лица две громадные бледные ступни. В гости под подушку идут,
погреться.

Живое -- все

Тени от листвы пульсируют в траве -- чье-то сердце под чьей-то
нескошенной шерстью.

Безупречность как красота

Стена нового дома, как безупречный лист бумаги, внизу запятая --
забытая строителями петличка. И кто-то хороший продел в нее
цветок липы.

Мы всем родня

Параджанов писал сыну из тюрьмы папины письма мне в московское
общежитие.

Городские пейзане

Водрузила ребенка на газонный стожок, сама пристроилась рядом:
тесной кучки сена на двоих не хватило. Сидят городские пейзане
-- малыш весь в мороженом, над мамой в луче мошки "мак толкут".

Мороженое -- с маком. Сытый город -- с сеном в яслях.

Праздник с пеночкой

Новый год, древние волны. На берегу снег рваной бумагой
белеется: небесные мусорщики забастовали. Море -- коричневое с
пеночкой, и солнце светит в правый глаз.

Застенчивый ящик

Ящик дворника затих в кустах -- застенчивый или деликатный,
сам себе рояль.

Сутулость как знак вопроса

Тени от дерева, телеграфного столба, человека толпились на
тротуаре, перебивали друг друга: "Могу быть тенью дерева!" -- "А
я тенью столба!" Моя тень молчала, обратившись в слух, и
смотрела с земли сутулым знаком вопроса.

Мытая рыбка

Рыбак освободил случайную рыбку и сначала обмыл ей бока, чтобы
человечинкой не пахла: побаюкал на руке, погладил и отпустил. Будет теперь к кому обращаться по поводу корыта для жены.

Рига для Ромео

Наружная лестница при доме в Старой Риге то ли недобежала до
земли, то ли подпрыгнула, подтянулась и расти начала сразу между
этажами. Ступени для Ромео: без любви не одолеешь, без серенады
промахнешься и мимо пройдешь.

Проверка чувств

О тебе говорят в р а з р я д к у, чтобы между буквами имени
поместилась бесконечность. Или пустота.

Минводы

Хозяйка поит нарзаном собачку -- та слизывает каплю и тут же
роняет ее из-под хвоста.
Л. М.

Дерево в напрасной юбочке

Покружили у дерева, обнесли решеткой, а оно погибло. Стоит сухой ствол в кованой юбочке -- памятник напрасной заботе.
Л. М.

Фиалки в унитазе

Не ожили -- отжили свое цветочные головки: выбрасываю и
забываю. А меня тихо ждет сюрприз -- фиалки в унитазе!
Л. М.

Сыр с глазами

Идешь с работы -- над головой чайки, под ногами казараги. Все
просто, без лишних фокусов: поймала птица ужин, сказала "ура" и выронила. У ворон сыр с дырками, у чаек -- с глазами.
Л. М.

Мы на фоне вечности

На седьмом небе облака -- помоложе и постарше. Глядится в реку солнце, но косит глазом левее тучки и видит меня. Слепит воздух, весь в длиннопалых лучах веером, слепит уже чуть цветное серебро воды. А между ними -- прослоечкой на фоне вечности -- еле заметные против света, понарошку вставленные в береговой пейзаж дома.
Л. М.